Приговор дался нелегко.

Следствие длилось год, и вышло на суд, так и не доказав авторства подсудимого комментария, с единственным доказательством самого факта преступления – экспертным заключением четверых местных ученых. Впрочем, поскольку при производстве экспертизы закон был нарушен грубейшим образом, суд вынужден был отвести единственное доказательство обвинения.

Неожиданную живость процессу придали показания ответчика. Савва Терентьев по собственной инициативе признал авторство рассматриваемого судом комментария, чего мог не делать. И сообщил суду, что действительно считает предателей в рядах милиции достойными сурового наказания, которое в гиперболизированном виде и было представлено в его комментарии. При этом разделяет добросовестных и недобросовестных сотрудников милиции и приносит извинения тем честным людям, кого мог задеть своим комментарием.

Исполнитель деяния нашелся, а доказательство того, что деяние являлось преступлением – сгинуло. Однако дело не было направлено на доследование.

Продолжившиеся допросы свидетелей принципиальной ясности в дело не внесли.

На очередном судебном заседании и защита, и обвинение одновременно обратились к суду с запросом на проведение экспертизы. Защита предлагала провести экспертизу в профильном экспертном учреждении МВД. Обвинение предложило на выбор сотрудников местных научных и образовательных учреждений, с каждым из которых прокурор уже лично переговорил. Судья уже привычно отмела предложение защиты и приняла предложение обвинения.

После двухмесячного ожидания суд возобновился и быстро завершился обвинительным приговором. В приговоре зачем-то долго перебираются ничего не доказывающие показания свидетелей обвинения, цитируются избранные места из показаний свидетелей защиты (не всегда передающие основной смысл их показаний или даже противоречащие ему). Все выводы, на основании которых принято судебное решение, взяты в приговор из текста экспертного заключения, поскольку других доказательств вины Терентьева и даже самого факта совершения преступления обвинением не было предоставлено.

 

Это не профессиональная экспертиза и не справедливый приговор. Это изображение качественно проведенного следствия и основанного на неоспоримых доказательствах судебного решения.

 

Экспертиза - неприкрытое фуфло. Вместо профессиональной бесплатной экспертизы в экспертном учреждении назначается сходка подобранных прокуратурой и оплаченных судом местных спецов с местной пропиской, ходящих под местной милицией, прокуратурой, судом, республиканскими властями. К социогуманитарной экспертизе текста не привлечено ни одного социолога, ни одного лингвиста, зато ее проводят дошкольные психологи. Они исключают из рассмотрения объект текста ("неверных ментов") и подменяют его "милиционерами" (ставя знак равенства между ними?), они не рассматривают причин появления текста (наезд неверных ментов «по звонку» на не устраивающее местные власти издательство), они делают бездоказательные выводы на основании обывательских рассуждений, они берутся отвечать на незаконно поставленные перед ними вопросы юридического характера.

 

Приговор - прикрытое экспертным заключением и показаниями свидетелей фуфло.

Судебное решение должно основываться на фактах, а не на бездоказательных выводах экспертов-дилетантов. Суд должен принимать во внимание все обстоятельства дела, судить обвиняемого не только за плевок потерпевшему в лицо, а с учетом учиненного перед этим самим потерпевшим безобразия. Суд должен учитывать состоявшиеся и возможные последствия преступления, а они ничтожны – обвиняемый не сказал ничего такого, что было бы новостью, что изменило бы что-нибудь в головах, что побудило бы хоть кого-то к каким-то действиям.

Мои свидетельские показания главным образом были посвящены доказательству того, что ответчик выразил общепринятое мнение, а из них выдрали менее значимые ответы, да еще и изменили смысл одного из ответов на противоположный.

Свидетель Новикова согласно тексту приговора "не относится объективно к тексту Терентьева". А при чем ее отношение, если она при допросе излагала данные социологических исследований об отношении населения к милиции (73% - негатив, 41% - за ужесточение наказаний для "неверных")?

Свидетель Дидюк (30 лет в милиции) первое, что ответил на цитату «менты – это самые тупые, необразованные...» - «да, могу назвать пофамильно». И еще сказал о том, что согласившись носить погоны, согласился нести и лишения, включая неприязненное к нему отношение.